Зинаида Пронченко: Новая волна

La Nouvelle Vague — главное событие в истории французского кино, а может, и мирового, если судить по количеству отсылок к манифестам Годара, Трюффо и компании в творчестве самых разных режиссеров, от Скорсезе до Марлена Хуциева. Или то была лишь «пена дней», очередной поколенческий бунт, пришедшийся на второе послевоенное десятилетие?

У культурной революции шестидесятых было больше предпосылок или последователей? Кого можно определить в «крестные отцы» молодых и дерзких критиков, переквалифицировавшихся в режиссеров: Жан-Пьера Мельвиля, Андре Базена, Анри Ланглуа? Или Новая волна не появилась бы на свет без Брижит Бардо, задавшей ей ритм в фильме «И Бог создал женщину»?

Джин Сиберг и Жан-Поль Бельмондо, прогуливающиеся по Елисейским полям в «На последнем дыхании», Жан-Пьер Лео, пытающийся сбежать от вечно недовольных родителей в «Четырехстах ударах», — бессмертные образы давно канувшей эпохи, на которую и по сей день равняется любой кинематографист-дебютант, втайне надеясь, что сможет повторить успех «молодых турков», изменивших «важнейшее из искусств» навсегда. Хотя, кажется, кино уже совсем никому не важно, кроме синефилов вроде Ричарда Линклейтера, реконструировавшего события славной декады в своем фильме-оммаже «Новая волна».